Поиск
Опрос
Как вам сайт?


Социальное пространство советского общества

Социальное пространство советского общества
Попробуем описать "социальное пространство" советского общества, т.е. определенную иерархию, порядок размещения классов и групп, принадлежность к которым определяла социально-экономический статус отдельных людей.


Приведенная на рис.2 двухмерная "сетка" распределений людей по ячейкам социальной структуры построена на взаимодействии нескольких социально-экономических факторов. По мнению исследователей, в России после 1917 г. в условиях всемогущества новой правящей элиты очень быстро, путем "красногвардейской атаки на капитал", было уничтожено все разнообразие социальных слоев. Исчезли "классические" группы — сословия дворян, купцов, мещан, крестьян и др. Фактически были "вымыты", уничтожены как "несистемные", "несоциалистические" все зарождавшиеся при капитализме средние слои — ремесленники, торговцы, инженеры, агрономы, ученые-мыслители, церковники. Замкнутая административно-командная система означала жесткую иерархическую структуру с четким подчинением низов номенклатурным верхам. У тех, кто пользовался, распоряжался общенародной собственностью (от имени рабочих и крестьян), была сосредоточена в руках вся власть — экономическая, политическая, духовная. Естественное разделение труда (на физический, умственный, особо сложный и творческий) в деформированном обществе превратилось в разделение групп людей по степени важности, ценности для господствующего режима власти, по лояльности или оппозиционности к ней.
Верхний этаж жесткой структуры (четвертый на рис. 2) занимали группы административных, управленческих, партийных работников разного уровня. По данным официальной статистики, в СССР их насчитывалось не менее 18 млн.человек (с семьями - до 40 млн.человек), и ежегодные "сокращения" чиновничьего аппарата на объявляемую одну треть практически всегда завершались его увеличением. Этот слой лишь немногие из ученых (М.Вослен-ский, С.Андреев) называют классом, хотя бы потому, что до "классических" критериев нормального классообразования его облик "не дотягивал". В сегодняшней литературе этот слой довольно подробно описан, особенно внутригрупповая иерархия руководителей низшего, среднего и высшего звена (от начальника цеха и директора школы до министра), а также управленцев в сфере материального и духовного производства, политики (от директора завода, ректора вуза, секретаря райкома, обкома КПСС до члена политбюро). Эти группы, в первую очередь управленческая элита и приближенный к ней высший слой интеллигенции с властными функциями, обладали высокими доходами и многочисленными привилегиями. Их причастность к собственности была завуалирована, и в постперестроичную эпоху верхние слои из класса политического превращаются в открытых собственников либо господствующую элиту.
Этажом ниже располагаются группы работников свободного труда (рабочие, служащие), среди которых система выделяла наиболее верных помощников — "знатных людей", стахановцев, ударников труда. И все вместе, заключая добровольное трудовое соглашение с государственной властью, они верой и правдой служили государству, преумножая его собственность. По официальной идеологии — это не просто работники физического или умственного труда, но те, от чьего имени осуществлялась власть, кто формально причислялся к владельцам государственной собственности, реально все более отчуждаясь от нее. Фактически это были более или менее свободные наемные работники государства, занимая соответствующий статус не в экономической, а во властно-административной структуре.

Рабочий класс, провозглашенный ведущей силой социалистического общества, в реальности утрачивал свой "гегемонизм" и постепенно сдавал позиции как по удельному весу в составе населения, так и в качественном отношении. Достаточно вспомнить 80-е гг., когда замедлился абсолютный рост и начала уменьшаться доля рабочих даже в крупных промышленных центрах (например, в Ленинградской или Свердловской области), так что потребовались особые меры стимулирования роста этой группы населения. По реформе образования 1984 г., например, предусматривалось увеличение в 2-3 раза наборов выпускников неполной средней школы в ПТУ. готовящие молодое пополнение рабочего класса. Ясно, что такие мероприятия, никак не отражавшие намерений и планов учащейся молодежи, не могли быть эффективными, да и сами процессы как развития, так и разрушения какого-либо социального слоя шли намного сложнее, чем представляется любой схемой. Сегодня доля рабочих на госпредприятиях не превышает 40% занятого населения.

Большинство служащих-специалистов на предприятиях государственного и колхозно-кооперативного сектора, в других сферах, несмотря на довольно быстрый количественный рост этой группы и привлекательность ее статуса по качественным характеристикам (уровень образования, квалификации, культуры), также оказались в весьма сложном положении. Их труд либо не был в полной мере востребован, либо недостаточно оценивался. Высшее образование, относительная редкость которого обеспечивала этой группе престиж и приличный уровень доходов, по мере укрепления системы замещалось другими способами упрочения благополучия. Усиливался и процесс внутренней дифференциации основных социальных групп. Своя "аристократия" в рабочей или интеллигентской среде, подкармливаемая режимом, пользовалась авторитетом и властью, в то время как положение "простых" рабочих, учителей, врачей неизбежно ухудшалось. Многие из них вынуждены были искать новые или дополнительные источники существования, чтобы обеспечить хотя бы привычный образ жизни. В то же время все большую дифференцирующую силу приобретали такие факторы, как отраслевая, территориальная принадлежность, наметилось падение престижа не только ряда профессий, но и вообще умственного труда.

Еще ниже по статусу (2 этаж) в "развитом социалистическом обществе" оказывались группы, связанные с другой формой собственности — колхозно-кооперативной. Это колхозники, кооператоры, специалисты, занятые в колхозном секторе экономики. Среди них тоже выделялись наиболее ценные работники — "маяки", "знатные люди", которых система поддерживала за успехи в труде и верность режиму. Труд и положение работников колхозов в системе властных отношений нельзя было назвать в полной мере свободными из-за двойного подчинения — колхозной и государственной административно-командной власти, большой доли принуждения в выполнении основных функций, а также из-за полного отсутствия признаков владения, пользования, распоряжения чем бы то ни было (без земли, без зарплаты, без паспорта, нередко и без профессии). Процесс "раскрестьянивания" достаточно хорошо описан в нашей исторической и философской литературе. "Преуспевающие" крестьяне в колхозах-миллионерах и некоторых совхозах (вчерашние колхозники) оставались в меньшинстве, значительная часть крестьянства люмпенизировалась, превращаясь в чернорабочих.

И наконец, нижний слой общества, о котором не принято было говорить и который отсутствовал в официальной статистике. Речь идет о людях несвободного, принудительного труда, когда работать заставляют, условия и оплату определяют, перемену места труда запрещают, из активной политической жизни исключают. Кроме лиц в местах заключения, привлекаемых к подневольному труду (даже в начале 90-х гг. в местах лишения свободы было около 1 млн. заключенных), сюда можно отнести и рабочих из стройбатов — военнослужащих строительных и железнодорожных войск (более 500 тыс. человек по подсчетам на 1991 г.). Здесь была своя интеллигенция, подпольные репетиторы и шабашники, вплоть до перестройки вынужденные скрывать свои занятия, специалисты в "шарашках" — исследовательских группах и КБ ГУЛАГА. Были и здесь особо ценные люди ("воры в законе" и '"стукачи", например), которых режим использовал в своих целях. Самое "дно" общества образуют деклассированные элементы — бомжи, люмпены, тунеядцы, бродяги-босяки, число которых в самых осторожных публикациях не превышало 500 тыс., хотя все понимали, что никакого реального учета их не велось.

Такая структура сложилась в России к концу 30-х гг. и очень долго существовала в "законсервированном" виде — вплоть до конца 80-х гг., с небольшими внутренними перемещениями. Она очень удобно прикрывалась "трехчленкой" (2+1), которая отсекала номенклатурный верх и социальный низ. Управленцы официально представлялись лишь небольшим (до 20%) слоем внутри интеллигенции, а люди "дна" признавались лишь в качестве небольших остатков старого общества, которые уже ни на что не влияют и вот-вот исчезнут. Все остальное было настолько удобно представлять единой, более или менее однородной массой, что даже немногие исследования реальной структуры, свидетельствовавшие о дифференциации, не поощрялись официальной идеологией. В идеологизированной системе социального равенства процессы рассматривались изолированно не только от общественных тенденций, но и от закономерностей развития социальных систем.

Нравится
Версия для печати Просмотров: 793

Похожие записи
Мотивы предпринимателей

Поскольку предпринимательство открывает каналы...

Классификация партий по отношению к правящему режиму

По отношению к правящему режиму: оппозиционные и...

Современные трактовки элиты можно объединить в...