Поиск
Опрос
Как вам сайт?

Как отличить влияние образования от влияния других различий между культурами?

Наши представления о влиянии школьного образования могут измениться также в том случае, если мы примем в расчет другие виды жизненного опыта, которые могут определить способ подхода людей из традиционных обществ к задачам на классификацию. В связи почти со всеми рассмотренными до сих пор исследованиями соотношения между культурой и классификацией возникает следующая трудность: сравнения почти во всех случаях принимают форму противопоставления «цивилизованных» (образованных) обществ «первобытным». В то же время совершенно ясно, что даже неграмотные народы в весьма различной степени подвержены новым влияниям. Скрибнер в неопубликованном исследовании собрала большой материал о классификациях детей и взрослых кпелле, в различной мере затронутых западным образом жизни и различного уровня образования. Классифицируемый материал состоял из 25 весьма знакомых и распространенных предметов, принадлежащих к орудиям охоты, еде, кухонной посуде, одежде и предметам для шитья.

Предварительное исследование показало, что эти категории входят в иерархически организованную систему, используемую кпелле при делении вещей на группы. Например, посуда и еда являются подкатегориями или подклассами более общего класса хозяйственных вещей, в свою очередь относящегося к еще более общему классу орудий. Мы будем называть эти классы таксономическими категориями, а иногда семантическими категориями, поскольку последний термин часто употребляется в данной области психологами. Если человек группирует предметы на основе их принадлежности к тем или иным таксономическим классам, то некоторые психологи считают это свидетельством абстрактного мышления. Использованные в исследовании Скрибнер категории были выбраны с таким расчетом, чтобы их можно было одинаково легко связать между собой как на основе участия в одной деятельности (независимо от принадлежности к тому или иному классу), так и на основе принадлежности к одному и тому же классу. (Так, иголку, ножницы и рубашку можно положить вместе на том основании, что эти предметы шитья можно использовать при изготовлении предметов одежды.) Как и в одной из упомянутых выше работ Гринфилд, такой выбор объектов позволил Скрибнер оценить относительную вероятность этих двух способов сортировки, вместо того чтобы ограничить возможность испытуемого одним-единственным «правильным» способом. Испытуемых просили рассортировать предметы таким образом, чтобы в одной и той же группе оказались вещи, которые «подходят друг к другу». Испытуемым говорили, что в каждой группе должно быть не меньше трех предметов. После того как была проведена классификация, испытуемым давали возможность снова сортировать предметы, пока они не приходили к повторной классификации. Такая процедура позволяла изучать скорее постоянные основы группировки предметов, чем «случайные». Взрослыми испытуемыми были студенты, неграмотные взрослые люди из деревень переходного типа, занимающиеся наемным трудом (наемные рабочие»), неграмотные рисоводы из традиционной деревни, находящейся около дороги (деревня у дороги»), и неграмотные рисоводы из традиционной лесной деревни в пяти часах ходьбы от ближайшей дороги («лесная деревня»). Кроме того, в исследовании участвовали однородные группы школьников и не посещавших школу детей в возрасте 10-14 лет (с четвертого по шестой класс) и 6-8 лет (первый класс).

Созданные испытуемыми группировки оценивались на основании того, сколько членов той или иной таксономической категории (еда, одежда и т. д.) оказалось в группах, образованных испытуемыми. Студенты, как и следовало ожидать, группировали предметы почти исключительно на основе таксономических категорий. Наемные рабочие и жители деревни у дороги также создавали главным образом категориальные группы, хотя никто из этих мужчин и женщин не получил формального школьного образования и не умел ни читать, ни писать. Использование принадлежности объектов к определенной категории в качестве принципа группировки резко уменьшилось у жителей лесной деревни, но анализ созданных ими групп все же выявил определенное влияние таксономических категорий.

Обратимся теперь к испытуемым детям. Маленькие дети (6-8 лет) практически не пользовались при группировке категориями, независимо от того, учились они в школе или нет; созданные ими группы часто являлись идиосинкразическими, как показывают следующие примеры: ружье, земляной орех и пояс; сеть, головная повязка, нож, шапка JI земляной орех; иголка, картошка, рубашка. Результаты 10-14-летних детей, не посещавших школу, не намного отличались от результатов 6--8-летних, тогда как их сверстники-школьники в известной мере учитывали при группировке семантические категории. Казалось бы, перед нами опять-таки данные, свидетельствующие о влиянии школьного образования на классификацию. Как и Гринфилд, мы могли бы приписать обнаруженные различия целиком влиянию образования, если бы не одно обстоятельство: взрослые сельские жители, ни один из которых никогда не получил никакого образования, достигли таких же - или даже лучших - результатов, как и 10-14-летние школьники! Этот результат не только предостерегает от поспешных выводов относительно «приостановки развития» (В настоящей задаче результаты необразованных взрослых не были тождественны результатам необразованных детей), но и свидетельствует о том, что другие факторы опыта, помимо формального образования западного типа, также могут вызывать переход от классификации на несемантических основах к классификации на семантической основе.

Кроме регистрации реальных способов классификации различными группами кпелле, Скрибнер просила каждого испытуемого объяснить, почему он включил в данную группу именно эти предметы. Здесь обнаружились существенные различия между группами взрослых испытуемых. Студенты почти во всех случаях давали созданным ими группам категориальные названия ( «это - одежда») или выражали категориальный статус групп указанием на какое-либо общее свойство ее членов («с этим можно охотиться»}, Напротив, 70% испытуемых из лесной деревни давали обоснования, не имеющие никакого отношения к свойствам группируемых предметов. Большинство предложенных ими объяснений - произвольные утверждения типа «они мне так нравятся» или «чувство говорит мне, что нужно делать так». Жители «переходных» деревень (наемные рабочие и жители деревни у дороги) реже выдвигали произвольные причины, чем жители лесной деревни, но они гораздо реже ссылались на общее свойство предметов или называли наименование класса, чем студенты. Они часто связывали принадлежащие к группе предметы, ссылаясь на различные способы применения этих предметов; например, один испытуемый положил вместе сеть, кастрюлю, перец, плоды окры и земляной орех и объяснил это так: «Сеть - чтобы ловить рыбу, а плоды окры и земляной орех варят в кастрюле». Практически ни один 6-8•летний ребенок не дал объяснения своим группировкам. Подавляющее большинство детей отвечало на вопрос экспериментатора повторением инструкций (вы мне сказали, чтобы я положил их вместе) или ссылкой на собственный авторитет («я хотел так сделать, вот и сделал»}, Дети не понимали того обстоятельства, что свойства самих предметов могут служить основой деления их на группы. 10-14-летние испытуемые, не посещавшие школу, были в этом отношении немногим лучше предыдущей группы, но почти каждый второй из старших детей-школьников ссылался в качестве объяснения группировки на общее свойство предметов или называл наименование класса. Произвольные объяснения давали меньше 20% группы. Хотя неграмотные взрослые сельские жители и 10-14-летние школьники в общем одинаково проводили практическую классификацию, они давали совершенно различные словесные объяснения своих действий - школьники отражали в описаниях групп их категориальную природу, а неграмотные деревенские жители - нет. Чтобы это обобщение было еще более четким, мы можем сказать, что в исследовании Скрибнер только две группы испытуемых объясняли проведенные ими классификации прямой ссылкой на наименование класса или на общие свойства предметов, это были группы, получившие школьное образование. Поскольку значительная доля данных Гринфилд о влиянии школьного образования на классификацию касается вербализации испытуемыми из различных групп выполненных ими классификаций, то в дальнейшем может оказаться полезным различать способы оперирования предметами (то есть практические операции классификации) и способы описания испытуемыми своих действий. Результаты только что приведенного исследования говорят о том, что влияние образования наиболее четко проявляется в вербализации.



Нравится
Версия для печати Просмотров: 437

Похожие записи

Социология, используется для анализа специальные...

Большая часть межкультурных психологических...

Поскольку главная черта социальной рекламы —...